Моцарт — Симфония № 38 «Пражская» · Самуил Самосуд · СССР, 1975

Впервые приехав в Прагу в самом начале 1787 г. Моцарт встречает в чешской столице восторженный прием. Успех его оперы «Свадьба Фигаро» превзошел все ожидания. Такой же успех сопутствовал и авторскому концерту Моцарта, где, наряду с фортепианными сочинениями, исполненными автором, впервые прозвучала и новая симфония. Ее впоследствии стали называть «Пражской». Известный чешский ученый, знаток и ценитель музыки Ф. Нимечек писал об этом концерте: «Никогда еще театр не был так переполнен... Мы и вправду не знали, чем больше восхищаться — необыкновенным сочинением или необыкновенной игрой. И то, и другое вместе произвело на наши души такое совершенное впечатление, какое можно сравнить со сладостным волшебным очарованием».

«Пражская» симфония отмечена особенной собранностью, компактностью изложения. В ней всего 3 части. После поэтического Andante сразу следует финал. Традиционный менуэт отсутствует, и это послужило поводом для еще одного названия: «Пражскую» часто именуют Симфонией без менуэта.

Развитие I части протекает с поразительной интенсивностью и драматизмом. Масштабное вступление, насыщенное и взволнованное, приводит к темпераментному, активному Allegro, в начальных фрагментах которого ощутимы нотки элегичности. В дальнейшем от них не остается и следа. Четкостью и целеустремленностью дышит музыка. Живо сменяют друг друга разнохарактерные темы — то задорные, то беспокойные, то лирически нежные, то полетные, грациозные...

Красивым и тонким узором вырисовывается основная мелодия II части — спокойная и мечтательная. Поражает цельность и непрерывность развития этой щедрой музыкальной мысли; в процессе развертывания она постепенно обогащается новыми деталями, интересными поворотами, изысканными окончаниями фраз...

Финал стремителен и грациозен. По-детски наивную и озорничательную мелодию (она кокетливо «запоздывается» и это придает ей еще большую прелесть) сменяет новая; в ней многие исследователи усматривают чешское происхождение. В музыке финала много гайдновского — озорного, яркого, певучего. Таковы и многие финальные страницы комических опер Моцарта. Только в заключительной части «Пражской», пожалуй еще больше света, задора и шаловливости.

Этот живой и умный человек обладал удивительным обаянием. Его можно было часто встретить гуляющим у Дома композиторов на Третьей Миусской улице в окружении друзей и почитателей. Было необычайно интересно слушать его певучую картавую речь, насыщенную самобытными образами и яркими афоризмами. У него была очень цепкая память: он мог рассказать с увлекательнейшими подробностями о своих давних встречах с Кировым и Луначарским, с Шаляпиным и Мейерхольдом, с Маяковским и Эйзенштейном.

Самосуд был живой историей советской музыки. Ему посчастливилось участвовать в значительнейших ее начинаниях, находиться у колыбели нашего оперного искусства. Самуила Абрамовича можно назвать «крестным отцом» многих советских опер и симфоний; он был соратником и другом виднейших наших композиторов, которые многим обязаны его мудрым советам, его инициативе и темпераменту.

Музыкальная деятельность Самосуда началась очень рано. Еще до революции он много лет работал музыкантом в оркестре, затем был привлечен к дирижерской работе в Оперном театре петербургского Народного дома.

...В 1919 году Самуил Абрамович становится художественным руководителем Малого оперного театра в Ленинграде — одного из самых интересных музыкальных коллективов, рожденных Революцией. В этом молодом театре на площади Искусств развертывается его большой талант музыканта и организатора, всей душой заинтересованного в рождении нового, социалистического искусства. Благодаря неутомимости и бурной инициативе Самосуда этот театр заслужил славу «лаборатории советской оперы». Под его руководством здесь были поставлены первые музыкальные спектакли, посвященные теме революционной борьбы: «За красный Петроград» А. Гладковского и Е. Прусака (1925), «Двадцать пятое» С. Штрассенбурга по поэме Маяковского «Хорошо» (1927). Здесь же дебютировали в качестве оперных авторов Д. Шостакович («Нос» и «Леди Макбет Мценского уезда»), И. Дзержинский («Тихий Дон»), В. Желобинский («Камаринский мужик», «Именины») и другие. Театр неоднократно обращался и к лучшим образцам оперной классики («Похищение из сераля» Моцарта, «Фальстаф» Верди, «Снегурочка» и «Золотой петушок» Римского-Корсакова), и к зарубежным новинкам («Прыжок через тень» и «Джонни наигрывает» Кшенека, «Колумб» Дресселя).

Самосуд был неизменно в центре всех начинаний Малого оперного театра. Он не только осуществлял музыкальное руководство новыми спектаклями, тщательно и любовно разучивая порой очень непривычные и сложные партитуры, — он вмешивался буквально во все компоненты будущего спектакля, включая либретто, режиссуру, декоративное оформление. Таким, собственно, и должен быть современный оперный дирижер — полновластным хозяином, организатором и вдохновителем музыкального спектакля.

После восемнадцати лет работы в МАЛЕГОТе Самосуд был в 1936 году выдвинут на пост главного дирижера Большого театра СССР. И здесь он с неменьшим энтузиазмом боролся за обновление репертуара и высокую музыкально-театральную культуру. Важнейшей его заслугой была постановка в 1939 году оперы Глинки «Иван Сусанин» в новой литературной редакции. Шедевр русской музыкальной классики, более двадцати лет пролежавший «под спудом», был возвращен народу.

На сцене Большого театра Самосуд с большим успехом возобновил и другую оперу Глинки — «Руслан и Людмила». Работа Самуила Абрамовича в эти годы была отмечена не только крупными успехами в сценическом воплощении русской оперной классики, но и активным экспериментированием в области нового советского репертуара. Так, в 1937 году под управлением Самосуда прозвучала московская премьера «Поднятой целины» И. Дзержинского, а в 1943 году на сцене филиала он осуществил постановку оперы Д. Кабалевского «В огне», явившейся в оперном искусстве первым откликом на события Великой Отечественной войны.

В 1943 году Самосуд возглавил Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Здесь также продолжалось его плодотворное сотрудничество с советскими композиторами. Под его руководством были поставлены оперы «Семья Тараса» Д. Кабалевского, «Фрол Скобеев» Т. Хренникова, «Любовь Яровая» В. Энке. Работая одновременно руководителем оперно-симфонического оркестра Всесоюзного радио, он осуществил множество постановок редко идущих классических опер в концертном исполнении. Так, радиослушатели познакомились в его интерпретации с «Лоэнгрином» и «Мейстерзингерами» Вагнера, с «Сорокой-воровкой» и «Итальянкой в Алжире» Россини, с «Чародейкой» Чайковского и другими произведениями.

Тесная дружба связывала Самосуда с Д. Шостаковичем и С. Прокофьевым. Он был первым, кто продирижировал в годы войны знаменитой Седьмой симфонией Шостаковича, посвященной непокоренному Ленинграду. Под управлением Самосуда впервые прозвучали многие произведения Прокофьева, в том числе опера «Война и мир», Седьмая симфония, оратория «На страже мира», сюита «Зимний костер», оркестровые пьесы «Ода на окончание войны» и «Встреча Волги с Доном».

Правительство высоко оценило заслуги С. А. Самосуда, удостоив его звания народного артиста СССР. Он был лауреатом трех Государственных премий.

Кипучая, более чем полувековая деятельность С. А. Самосуда есть пример благородного, подвижнического служения искусству, смелого творческого новаторства.