Ф. Лист - Лев Власенко – Рапсодии, USSR, 1975

Венгерские рапсодии Ференца Листа (1811—1886) еще при жизни композитора завоевали широкую популярность, одинаково привлекая исполнителей-пианистов и многочисленных слушателей эмоциональной яркостью своих образов, характерностью национального колорита и виртуозным блеском.

Судьба Листа как национального венгерского композитора была своеобразной. Лишь первые девять лет своей жизни он провел в родной Венгрии. Его редкая музыкальная одаренность, обнаружившаяся уже в раннем детстве, надежды, которые многие венгерские патриоты возлагали на юного музыканта, видя в нем будущего великого представителя венгерского искусства — все это требовало, чтобы его музыкальное развитие и его деятельность протекали в крупнейших европейских центрах, а не в порабощенной Австрией и, в сущности, провинциальной в то время Венгрии. Лист начинает свое музыкальное образование в Вене, совершенствуется в Париже, посещает Швейцарию и Италию, а затем завоевывает славу величайшего пианиста и покоряет множество городов Европы — на территории от Гетеборга до Афин, от Москвы до Лиссабона. В 1839 году, будучи знаменитым музыкантом, он впервые после долгой разлуки посещает родину, где его встречают как национального героя. Именно с этим периодом связан возросший интерес Листа к венгерской народной музыке, к национальной тематике, что находит отражение в его творчестве 40-х годов. Но в силу ряда причин снова стать жителем Венгрии Листу так и не удалось, хотя в его жизни бывали периоды, когда он посещал родную страну и проводил в ней недели и месяцы. В наиболее ответственный момент, когда в конце 40-х годов он принял решение отказаться от карьеры виртуоза и всецело сосредоточиться на творчестве, трагический исход Венгерской революции 1848—1849 годов и наступление жесточайшей реакции стали препятствием для переселения на родину. Лист выбирает небольшой немецкий город Веймар, где, руководя оперным театром, одновременно проявляет исключительную творческую активность. Во многих произведениях Листа запечатлены образы родной страны, ее мелодии и ритмы, ее трагические судьбы. Музыкальною данью родине оказались и девятнадцать венгерских рапсодий, большая часть которых сочинена в Веймаре.

Перед композитором оживали давние воспоминания детства. Они были дополнены теми впечатлениями от венгерской музыки, которые возникали во время посещения Венгрии в 1839 году, в частности впечатлениями от игры цыганских оркестров. Последующее изучение сборников народных мелодий укрепило ту основу, на которой возникали различные обработки, и среди них — фортепианный цикл «Венгерские национальные мелодии» (1840—1848). Этот цикл явился прообразом более поздней серии «Венгерских рапсодий», начатой в 1850 году. Жанровое обозначение «рапсодия», выбранное Листом, восходит к наименованию певцов-сказителей Древней Греции — рапсодов. Композитор хотел подчеркнуть в этом названии народно-эпическую направленность своей музыки. Подобно певцу-рапсоду, он как бы рассказывает слушателям о своей родине, о характере народа и его нелегкой судьбе, о его жизнелюбии, находящем выражение в полных буйного темперамента плясках. Опираясь на фольклорные источники или же воссоздавая в музыке отдельные характерно-национальные штрихи, Лист в своих рапсодиях отражает сложившийся в XVIII веке городской стиль венгерской инструментальной музыки — вербункош, в распространении которого большую роль сыграли венгерские цыгане. Стиль этот отличают героическая приподнятость, патетика, яркая темпераментность, в чисто музыкальном плане — богато орнаментированная мелодика, энергичная ритмика и ладовое своеобразие (в частности элементы так называемой венгеро-цыганской гаммы — с двумя увеличенными секундами). Типичным для стиля вербункош является сопоставление медленной величаво-торжественной или скорбной музыки и стремительной пляски.

Своеобразие национального колорита сочетается в рапсодиях Листа с виртуозной нарядностью фортепианного изложения, что способствует чисто концертной яркости и эффектности этих пьес. Некоторые приемы фортепианной техники воспроизводят характерное звучание инструментов цыганского ансамбля — скрипок и цимбал. По форме рапсодии очень различны. В большинстве случаев они представляют собой свободно построенные фортепианные фантазии, в которых чередуются образы скорбных раздумий и героических шествий, патетические инструментальные речитативы и блестящие пассажи в духе импровизаций, задушевные песенные мелодии и вихревое движение национального танца чардаша. Именно такое, не основанное на строгих закономерностях, свободное чередование разнохарактерных образов породило в музыкальной теории специальный термин — «рапсодическая форма». Однако и в своих рапсодиях Лист не отказывается вовсе от приемов классического формообразования: в отдельных пьесах он подчеркивает определенный ведущий образ, возвращаясь к нему неоднократно, или же дает напоминание о ранее звучавших образах в завершающем разделе (коде), добиваясь тем самым большой цельности композиции.

Подбор листовских венгерских рапсодий в данной записи характеризуется тем, что, за исключением популярнейшей Двенадцатой рапсодии, здесь представлены пьесы, сравнительно редко исполняемые, но имеющие, однако, немалый художественный и познавательный интерес. Довольно эпичен облик Первой рапсодии, в которой чередование маршевой поступи, речитативной декламации и свободных импровизационных эпизодов образует начальный большой раздел, а блестящее завершение выдержано в духе темпераментного танца. При этом и в быстром темпе проносятся отдельные темы первого раздела. Финал становится, таким образом, не только динамической вершиной, но выполняет также объединяющую, подытоживающую роль во всей композиции.

Совершенно особый характер присущ Третьей рапсодии. Она отличается редким для листовских рапсодий лаконизмом. Притом в ней совершенно отсутствует быстрое движение. Вся музыка основана на сопоставлении всего лишь двух образов — величаво-сурового медленного танца и колоритных инструментальных наигрышей, основанных на венгеро-цыганской гамме (некоторые музыканты усматривают здесь сходство и с румынскими сигнальными мелодиями). После повторения начального образа эти наигрыши возвращаются в измененном виде. Ученикам, исполнявшим рапсодию, Лист пояснял: «Пусть мотив allegretto теперь уже будет не остро пульсирующим, а меланхолическим...» Необычно и завершение рапсодии, в котором нет даже намека на бравурность: звуки как бы постепенно истаивают, невольно оставляя впечатление какой-то недосказанности.

Противоположен облик следующей, Четвертой рапсодии, отличающейся жизнерадостностью и внешней бравурностью. Три раздела этой небольшой по масштабам пьесы — торжественное вступление, эпизод импровизационного характера и блестящий финал в движении октавами — составляют типичную «рапсодическую композицию».

Наиболее же далекой от этих композиционных принципов представляется Пятая рапсодия, очень напоминающая листовские произведения типа программных симфонических поэм или Сонаты си минор. Сближает ее с ними и идейная концепция, в данном случае связанная, несомненно, с трагическими страницами венгерской истории. Поэтому здесь напрашивается сравнение с такими симфоническими поэмами, как «Венгрия» и «Плач о героях». Использование названия «Героида» (то есть «Героическая песня») во второй из них непосредственно сближает симфоническую поэму с венгерской рапсодией: авторское название поэмы — «Héroïde funèbre» («Траурная героида»), авторский подзаголовок рапсодии — «Héroïde Elégiaque» («Элегическая героида»). Ведущим образом рапсодии является траурный марш, которому дважды противопоставляется светлая и спокойная песенная тема. Яркой кульминацией становится последующее преображение траурной темы, которая приобретает черты типично романтической восторженности. Этому настроению, однако, не суждено одержать победу, прекрасный образ тускнеет, и последнее слово остается за первоначальным вариантом основной темы — траурным маршем. Свойственная романтикам трагическая антитеза светлой мечты и мрачной действительности ярко отразилась в этой рапсодии, отличающейся своим углубленным содержанием от других, более внешне картинных рапсодий.

Типичные черты данного жанра снова предстают перед нами, притом в наиболее совершенном виде, в Двенадцатой рапсодии. Как и большинство рапсодий, она начинается величавой интродукцией, в которой звучит в различных вариантах сурово-героическая тема. Здесь очень наглядны приемы листовского «оркестрального» пианизма (слышатся будто воинственные возгласы тромбонов и труб, раскаты литавр, «всплески» арф и т. д.). В середине интродукции появляется быстрый эпизод — «Аллегро в цыганском духе» (Allegro zingarese), сменяющийся эпизодом лирическим, в котором звучит тема народного чардаша. Завершающий раздел рапсодии, полный блеска и задора, включает новые темы. Первая из них — фольклорного происхождения, вторая заимствована, как полагают, из чардаша малоизвестного венгерского композитора Сердахельи. Перед самым концом в гимническом звучании появляется на короткое время «цыганская» тема интродукции, а в последних тактах напоминается вступительная героическая мелодия, что придает всей рапсодии большую композиционную стройность и вместе с тем подчеркивает ее героико-патриотический дух.

* * *

Заслуженный артист РСФСР, лауреат международных конкурсов ЛЕВ ВЛАСЕНКО (р. 1928 г.) принадлежит к числу выдающихся советских пианистов среднего поколения. Он окончил Московскую консерваторию в 1953 году по классу профессора Я. В. Флиера, у него же затем учился в аспирантуре. Блестящий успех ожидал молодого пианиста в 1956 году, когда он стал победителем Международного конкурса пианистов имени Листа в Будапеште. В 1958 году, участвуя в знаменитом Первом международном конкурсе имени Чайковского в Москве, Л. Власенко завоевал вторую премию. После конкурса один из членов жюри, болгарский композитор Панчо Владигеров, вспоминая также о выступлениях пианиста в Будапеште, писал следующее: «Игра Власенко покоряет цельностью архитектоники, ясностью интерпретации, масштабностью художественной концепции. В Будапеште мы, члены жюри и публика, были захвачены огромным темпераментом и техническим совершенством его игры. За время, истекшее после Листовского конкурса, Власенко двинулся вперед. Его исполнение стало еще более эмоционально наполненным, волевым. Особенно поразила меня его трактовка си минорной Сонаты Листа...» Почти все, кто писал о московском конкурсе, отмечали исполнение листовской сонаты как одно из самых ярких и запоминающихся событий конкурса. В разнообразном репертуаре пианиста произведения великого венгерского композитора — как сольные пьесы, так и концерты с оркестром — неизменно занимают очень значительное место. Выступления Л. Власенко с концертными программами, целиком составленными из листовских произведений, стали своего рода традицией. Яркий артистизм и великолепное техническое мастерство снискали пианисту заслуженное признание в нашей стране и за рубежом.